Долгие годы я смеялся, что «да ладно, просто люблю расслабиться». А потом уже нифига не смешно стало. Просыпаешься утром – башка... ну алкаши все и так знают это состояние, нечего его описать. А руии... руки такие, что кружку держать стрёмно, потому что выскользнет. Я иногда, честно скажу, по алкоклассике зубами крышку от бутылки открывал, потому что пальцы не слушали… до такого доходило. И стоишь такой в кухне, в майке грязной, носки разные, запах… ну запах такой, что даже самому противно, а всё равно тянешься к этому стакану. И думаешь – ну щас, щас станет легче и можно будет «жить», ага, и не надо мне никакая детоксикация от алкоголя – опохмелился стакашкой горькой – и живчик.
Живчик, блин. Я ж тогда вообще не жил. Я существовал, как тумбочка старая, которую никто не выбрасывает просто потому, что жалко. Работа… да какая там работа, я больше больничных набирал, чем рабочих дней. Коллеги косились, один раз вообще услышал, как они обсуждали, что я «помятый снова пришёл, видимо выводили из запоя его». А я стою, как дурак, делаю вид, что не слышу и вообще мне пофиг. А внутри всё уже как тряпка мокрая.
Дома ещё хуже было. Мать уже только вздыхала, и как я заходил – сразу этим своим взглядом… такой, знаете, когда человек вроде бы молчит, но всё равно кричит на тебя глазами. А я раздражался: «Да перестань ты!» У неё уже сил не было со мной бодаться. И мне от этого ещё хуже становилось, и чтобы не думать – опять пил. Круг, короче, замкнутый.
Ел как попало. Мог день ничего толком не есть, кроме сухаря какого-то, зато вечером две бутылки пива, а потом и что-то покрепче. Говорил себе, что это типа ужин. Ха-ха. Ужин… Я худел, но лицо опухало, как луна было! И в зеркале на меня какой-то чужой мужик смотрел, с синими мешками, глаза мутные, красные, щелочки такие. И как будто этот мужик даже не понимает, где он и кто он. Иногда я вот так стоял перед зеркалом, смотрел и думал: «Это я? Серьёзно?»
А друзей… ну какие, к чёрту, друзья. Они поначалу ещё звали куда-то, пытались говорить, уговаривали бросить, мол, помогать будут. Показывали какие-то посты про кодирование от алкоголизма в Одессе с форумов и еще где-то. А я же «гордый», я же «сам». Ага. Потом они просто перестали со мной связываться. Я их не виню. Но тогда винил, обижался, но я тогда сам себе враг был, не то что кому-то друг. Да и если честно, они мне уже не подходили, потому что кто-то не пил, а кто-то пил умеренно, один я нажирался до соплей...
Бывали дни, когда я просыпался и не мог понять, что за день вообще. Четверг? Пятница? Прошлый месяц? Я календарь, блин, переверну и снова... черт знает какое число))) У меня в комнате бутылки под кроватью, на шкафу, под столом – как помойка какая-то. Я их выбрасывать боялся, потому что… ну не знаю, потому что тогда надо было бы признать, сколько я выпил. А еще! Алкаши меня поймут. При большом желании с них можно со всех слить на рюмочку, когда полный аврал.
Часто ночью становилось страшно. Прям по-настоящему страшно. Сердце стучит, руки ледяные, а в голове мысль: А если завтра я уже не встану? Или слягу с каким-то инсультом. Или парализует. И вроде пугает… а всё равно утром тянусь за бутылкой, вместо того чтобы бригаду вызвать чтобы сделали вывод из запоя прямо на дому.. А так то без бухла в такие моменты я был как будто я голый среди улицы, трясёт, нервяк, злость непонятная.
И самое хреновое – одиночество вот это. Когда вокруг вроде люди есть, а ты как будто в аквариуме сидишь, стекло толстое, звук приглушённый, до всех дотянуться можно, но не получается. И все на тебя смотрят как на проблему, а ты… ты уже сам себя не воспринимаешь, как человека. Просто тень какая-то.
Короче… тогда я уже понял, что сам не вытащу себя. Но признать это было так же сложно, как отказаться от такой любимой и ненавидимой одновременно первой утренней рюмки.
Жизнь после потери работы
Потом, в общем… да какая там работа. Меня ж уволили. Не прямо так чтоб с позором, но и не сказать, что красиво. Начальник вызвал, говорит: «Мы тебя понимаем, время тяжелое, но так дальше нельзя. Мы ждали, надеялись, что найдешь у себя там лечение алкоголизма на Таирово, но ты вместо этого загуливаешь на дни типо болеешь...». А я стою, киваю, будто всё понимаю, а в голове одно: как бы побыстрее выти на воздух, купить мерзавчик и залпом опрокинуть. И вот вышел я тогда из офиса, последняя зарплата в кармане… ну и конечно напился.
Первые недели я ещё делал вид, что ищу работу. Типо, резюме доделывал, какие-то сайты листал… но ничего не делал. Да и кому я был нужен в таком виде? Я ведь даже разговаривал странно – заплетаясь, злой, рассеянный. Люди таких видят – и сразу в сторону.
Деньги таяли, а я всё равно пил. Причём уже не то, что раньше. Покупал что подешевле, не глядя. Главное чтобы хоть как-то стукнуло по дурной башке. Даже дома пил из пластиковых стаканчиков, которым было уже по паре месяцев лишь бы не мыть посуду. Мог всю посуду залить, уронить, оставить – потом недели две обходил её стороной, лишь бы не трогать. А, да, мама давно переехала к рордственникам в Польшу из-за ухудшегося здоровья. Поэтому я был отдан самому себе.
Когда деньги закончились, вот тогда началось самое… ну, мерзкое, наверное. Я никогда не думал, что опущусь до такого, честно. Ходил по знакомым, как попрошайка. «Займи до завтра». «Дай чуть-чуть, мне на хлеб». Они же понимали, что не на хлеб. Кто-то давал из жалости. Кто-то делал вид, что его нет дома. Один вообще на лестнице встретил, сказал: «Ты же всё равно не отдашь». А я такой: Та ты же меня 100 лет знаешь, я тут родился, конечно отдам. Одолжи! На лекарства надо. А он мне: Ну, Игорь, ну какие лекарства, сходи в центр тут рядом там бесплатное лечение алкоголизма в Одессе.
А потом и знакомые кончились. Я уже стеснялся к кому-то идти. А и конечно собирал мелочь по дому – в старых куртках, на полках. Иногда удавалось наскрести на что-то. Иногда – нет. Тогда я просто лежал весь день, будто болел, и только думал, как бы достать хоть чуть-чуть денег. И вот это чувство… когда ты понимаешь, что всё, ты реально зависишь от того, найдёшь ты эту мелочь или нет – вот тогда я впервые почувствовал, что дно где-то близко. Очень близко.
Бывало, собирал пустые бутылки, и у себя по комнате тоже… . Стоял у пункта приёма, как старик. И смотрел на себя в витрину – и не узнавал. Одежда помятая, волосы жирные, глаза… такие, будто я неделю не спал. И ведь не то чтобы я был бомжом – квартира была, даже еда какая-то была… но внутри я уже где-то там, на улице, рядом с теми, кто потерял всё. И кстати в таких местах я находил собутыльников, а они знали где достать выпивку подешевле.
Иногда я делал какие-то случайные подработки, если вдруг кто-то из старых знакомых сжаливался: помочь что-то перенести, посидеть с их собакой, выгрузить мешки. Я делал это ради того, чтобы потом хоть что-то купить. И каждый раз говорил себе: Ну вот, вот это последнее. А потом опять.
Друг, клиника, лечение, итог
Однажды в дверь кто-то не забарабанил. Я сначала даже не хотел открывать – думал, опять кто-то пришёл ругаться или соседи из-за шума (я часто засыпал под тяжелую громкую музыку). Оказался старый друг Серега, с которым мы раньше каждый выходной где-то гуляли, а потом я просто исчез для всех.
Я открыл… ну как открыл – щель сделал, потому что стыдно было показывать свою опухлую морду. А он только сказал: «Брат, ты так дальше сам себя угробишь». Я хотел начать что-то бурчать – мол, всё нормально, не твоё дело… но он прошёл в квартиру, оглядел всё и просто сел на стул и тихо сказал: «Пошли со мной. Сейчас. Пока ты совсем не пропал».
Я спросил, куда «пошли», а он ответил что в клинику тут рядом на Неделина 111. Я начал махать руками, отнекиваться, говорить, что денег нет, что туда же дорого. А он только сказал: «Не думай об этом. Я оплачу, если прямо сейчас пойдешь». В общем, мы поехали туда… я всю дорогу молчал, руки дрожали, зуб на зуб не попадал от похмелья. Мне казалось, что я как школьник, которого ведут к директору.
Первые дни там… ну, тяжелы первые дни лечения алкогольной зависимости, не буду врать. Я думал, что сбегу. Но врачи там – они реально знали, что делают. Они не кричали, не обвиняли, не читали нотации. Я сразу поговорил с главврачом Вадимом Йосифовичем. Мы друг друга поняли
Потом были разговоры с психологами, групповые встречи… Я впервые услышал людей, которые говорили то же самое, что и я когда-то думал, и понимал: я не один такой, я не какой-то «испорченный». Просто жизнь вот так повернула, и мне теперь приходится возвращаться.
Иногда хотел всё бросить – но в Векторе научили говорить об этом, а не прятать. И как-то шаг за шагом я втянулся. Не быстро. Но всё же.
Когда меня выписывали… я стоял у выхода и думал: «Неужели всё? Смогу ли я начать всё заново?» И знаете, до сих пор помню этот воздух, проезжающие рядом машины – как будто впервые начал жить. Серёга приехал за мной, мы ехали и говорили. Он просто бросил: «Горжусь тобой». И вот тогда я понял, что у меня появился шанс, который нельзя профукать.
С тех пор прошло уже три с половиной года. Три с половиной года, как я абсолютно трезвый. У меня снова есть работа, я общаюсь с матерью без стыда, я снова стал человеком, который может смотреть на себя в зеркало и не отводить взгляд. Это, конечно, не сказка – иногда сложно, иногда страшно, но ведь есть же ради чего жить! Хоть Серёга и не просил, но я постепенно отдал ему деньги за лечение своего алкоголизма. Это было принципиально.
И этот рассказ… я написал его для тех, кто, может быть, сейчас там, где я был. В том тёмном углу, где кажется, что выхода нет. Но он есть. Просто иногда нужен кто-то рядом, кто возьмёт тебя за руку и выведет на свет. Как меня когда-то вывели в «Вектор плюс»
Если хоть одному человеку это поможет – значит, я всё это писал не зря (:
Оставлю телефон центра: (063) 718-54-54